НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ДВИЖЕНИЕ СОЗНАТЕЛЬНЫХ ОТКАЗЧИКОВ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ДВИЖЕНИЕ СОЗНАТЕЛЬНЫХ ОТКАЗЧИКОВ 18+
В школе никакого патриотического воспитания у Максима* не было, ОБЖ преподавала девушка. Она же занималась Юнармией, но туда вступали только желающие. Какое-то время он ходил в воскресную школу: там рисовали, пилили лобзиком, один раз что-то готовили. Город, в котором он вырос, закрытый и находится на севере России.
В колледже появились «разговоры о важном»: студентов приводили на первую пару и заставляли просто отсидеть — там ничего не рассказывали.
Мнение об армии у Макса сформировалось ещё в детстве: он наблюдал за одноклассниками, которые состояли в Юнармии. На одном из мероприятий, посвящённом трагедии с подлодкой «Курск», одному мальчику стало плохо — им весь день не давали ни еды, ни воды, заставляли стоять. Он потерял сознание, а к нему даже никто не подошёл.
«У вас тут дети участвуют, почему вы сразу к нему не подбежали и не помогли? Ему может нужна скорая. Вот так прислуживать непонятно чему — и так целый год».
Каждый год Максим проходил медкомиссию: то от колледжа, то от военкомата, то от работодателя — и знал, что серьёзных проблем со здоровьем у него нет.
Вариант уклонения — не его стратегия, для него это ограничения и дополнительные сложности.
«Не хотелось нагружать себя этим и постоянно тревожиться».
Об альтернативной гражданской службе он узнал случайно — от друга, который сам её проходил. Ни в школе, ни в колледже, ни в военкомате об этом ни разу не говорили. Он начал искать информацию, но её оказалось мало — в основном это были старые видеоролики.
Заявление Максим подал с нарушением сроков. В военкомате пытались давить: «Мы будем звонить твоей маме… Ты бы в ближайшей части отслужил год и вернулся домой».
Молодой человек и до войны не хотел служить и надеялся: «Хоть бы у меня была астма или сколиоз такой степени, чтобы не призвали».
Мама отказчика активно его не поддержала, но говорила: «Главное, чтобы ты не нарушал закон, остальное меня не волнует». Отчим регулярно находил недостоверную информацию об АГС. Сестра единственная поддержала Максима: «Молодец, давай! Решил — делай».
Отношение в военкомате было враждебное по отношению ко всем призывникам, но особенно к отказчикам. Пытались надломить и запугать: «Будешь мыть утки, убирать за больными, подмывать их».
Заявление на АГС рассмотрели, но отказали. Максима практически не слушали — всё заседание заняло меньше минуты.
«Это всё из интернета, ты просто скопировал», — ответили на заявление Максима члены призывной комиссии, которые даже собственные документы корректно оформить не в состоянии: ни одной корректной повестки он не получил за всё время.
К отказу молодой человек был готов заранее и подал административный иск. С другом, который пришёл его поддержать, он сразу после заседания обратился в суд. Ответа пришлось ждать долго. На заседание представители военкомата не явились, но суд всё равно встал на их сторону.
После окончания призыва он подал новое заявление, его одобрили.
«Там ещё была приятная женщина, юристка в военном комиссариате, угостила меня чаем и конфетами. Мы с ней поговорили, она сказала, что каждый решает сам, у каждого своя судьба»
Его распределили в село за пару сотен километров от дома, санитаром в коровник на молочном предприятии. Ему выделили комнату в общежитии с ремонтом. График — пять дней в неделю с 8:00 до 16:00, минимальная зарплата и оплачиваемый отпуск 59 дней. К концу службы оклад вырос примерно до 60 тысяч рублей.
Сначала его оформили как животновода: уход за скотом, помощь ветеринару — универсальный рабочий.
Коллектив был смешанный: заключённые из колонии-поселения и местные работники, которые держались за работу, потому что заменить их некем. Руководство старалось не взаимодействовать с собственными животными.
В начале Максиму было тяжело эмоционально: почти не было сверстников, не с кем общаться, дни тянулись. Со временем всё превратилось в рутину, стало полегче.
«В какие-то дни могло ничего не происходить, а в какие-то тебя начинает трясти… Мы с коллегой дежурили ночью, был тяжёлый отёл. Могло быть такое, что у нас бы не получилось достать телёнка, который задохнулся внутри. А корова бы умерла»
Коров обычно различали по номерам, но были и домашние — их любили, держали отдельно.
«У меня была любимая корова, такая рыжая. У неё официальная кличка Кристина. Но у меня она была Персик»
После службы молодому человеку звонила бывшая коллега, которая продолжает там работать. Она очень сильно пыталась отговаривать Максима от увольнения.
«У многих пацанов армия — это такой период, когда ты просто
ждёшь, пока это всё закончится, а потом просто живёшь. У меня есть ощущение,
что я выпал из жизни на этот период, как будто заморозка. Ты не чувствуешь
какого-то развития, это просто как будто бы у тебя жизнь на какой-то паузе.Мои одногруппники уже выпустились, они уже получили дипломы и всё такое, а я нет. Как бы я там не думал, что образование — это такое; всё равно я иной раз думаю, что я что-то упустил.
Сейчас я планирую заняться своим здоровьем. Когда работаешь с графиком пять через два, к тому же в селе, к стоматологу записаться — проблематично.
А мне ещё из села в город ехать, это и неудобно было, и после работы не
хотелось никуда ехать.Ребята, которые сейчас только начали свой путь отказа от армии, запаситесь терпением! Не стройте какие-то ожидания по поводу того, как у вас будет проходить служба. И не забывайте жить, это всё равно рано или поздно закончится»
Максим закончил службу два месяца назад, сейчас ждёт свой военный билет и планирует свою дальнейшую жизнь.
*имя было изменено редакцией Движения
